Но ни Щукин, НИ этот юнец Благовидов к таким не принадлежали. «Начатки фракционности,— с раздражением думал об их поведении Зиновьев.— Еще древние римляне предупреждали: сопротивляйся начаткам. Наверняка это Щукин сообщил обо всем в Москву».

Семнадцатого мая днем и поздно вечером Зиновьева, который лишь сутки назад послал в Совет Обороны, Ленину, свои пространные, расплывчатые не столько объяснения, сколько рассуждения, постигли подряд три жесточайших удара. Во-первых, пришла депеша о том, что Совет Обороны республики принял решение никаких общих эвакуации из Петрограда не проводить. Лишь по определению специально созданной комиссии может быть, и то в отдельных случаях, вывезено особо ценное оборудование. Второй удар заключался в том, что Совет Обороны решил командировать на петроградский участок Западного фронта с самыми что ни на есть широкими полномочиями — трудно даже представить себе кого — Сталина!

Зубы Зиновьева скрипнули, когда он увидел эту фамилию. Он выскочил из-за стола, обошел его несколько раз вокруг, то возвращаясь к депеше, то подходя к окнам и выглядывая на темную площадь, будто бы этот представитель ЦК и Совета Обороны уже мог там появиться каким-то чудом. Сталин! Что дался Ленину этот не больно-то понятный, себе на уме, упрямый грузин? Почему Ленин дает такие поручения и такие полномочия именно ему? А он, Зиновьев, пешка, да? Ему, вступившему в партию в 1901 году, члену ЦК с 1907 года, дядьку надо, наставника? А если и дядьку, то какой к черту дядька этот Сталин? Кавказский семинарист! Подумаешь, организовал где-то в кишлаках или шашлыках пару демонстраций, удрал из тюрьмы да из ссылки! А кто оттуда не удирал? А что еще за душой у этого «уполномоченного»? Пусть едет, черт бы его побрал, пусть. Пусть получает наступление под Ямбургом, бои под Олонцом...

После всего этого Зиновьев почти обрадовался третьей неприятности за один день — телеграмме из штаба 7-й армии. Белые заняли Ямбург. Сколь ни тревожно было известие, от которого еще час назад Зиновьев пал бы духом,— в эти минуты оно принесло ему и ехидную радость: пусть и этот подарочек получает высокий «уполномоченный»!